www.nair-it.ru
  Национальная ассоциация инноваций и развития информационных технологий
 
     
         
24.01.2017
«Известия» публикуют статью Президента НАИРИТ Ольги Усковой «Роботы вместо нас» - о том, когда искусственный интеллект оставит людей без работы
01.12.2016
Президент НАИРИТ Ольга Ускова комментирует послание Федеральному Собранию президента России Владимира Путина. Ориентация на точные науки дала замечательные результаты
01.12.2016
Президент НАИРИТ Ольга Ускова комментирует послание Федеральному Собранию президента России Владимира Путина. Почему России необходимо развивать цифровые технологии
17.11.2016
Президент НАИРИТ в передаче "Культурная революция Виртуальный мир сильнее реальности" на канале "Культура"
25.09.2016
Президент НАИРИТ Ольга Ускова в программе "Акценты недели" на канале НТВ
20.07.2016
Президент НАИРИТ примет участие в Форуме АСИ
06.06.2016
Президент НАИРИТ Ольга Ускова выступит на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме
03.06.2016
Интервью Президента НАИРИТ Ольги Усковой «Радио России»
27.04.2016
Вышла авторская колонка Президента НАИРИТ на Life.ru
27.04.2016
Президент НАИРИТ выступила в прямом эфире РБК ТВ

« пресса о НАИРИТ

«Нельзя заниматься тем, чем не хочется»

Forbes, 05.09.2012

Ольга Ускова, президент Cognitive Technologies, о бизнесе, наездах бывшего жениха, концепции «умного» города для Сколково и контакте с собой

Мы встречаемся в ресторане «Недальний Восток», облюбованном чиновниками. Среди заказчиков компании Ольги Усковой Cognitive Technologies, одного из ведущих разработчиков программного обеспечения, и вправду много госструктур. И общается с чиновниками Ольга часто — не только по делам своего бизнеса, но и по вопросам развития отрасли. Она президент Национальной ассоциации инноваций и развития информационных технологий (НАИРИТ), член экспертного совета при Минэкономразвития.

Я опаздываю. Ольга читает. Любит Пелевина — за то, что он умеет схватить и передать ритм времени. История ее компании и жизни вполне вписалась бы в его сюжет.

— Женщин в сфере технологий на высоких постах во всем мире мало. В начале 1990-х, кажется, были только вы и Ольга Дергунова.

— Да, в то перестроечное бандитское время мы были единственными девушками на рынке. Мы разные, но старт очень похожий. Ольга работала с Женей Веселовым, занималась «Лексиконом», первым русским редактором. А я с Владимиром Арлазаровым разрабатывала первую русскую систему распознавания текстов OCR Tiger. Мы довольно резво взяли — и «Лексикон», и OCR начали хорошо продаваться. И нам с Ольгой примерно в одно и то же время пришли предложения из иностранных компаний: ей из Microsoft, мне из HP.

Доход мой тогда был порядка $500 в месяц, что по тем временам очень много. Иностранцы давали около $2000. Квартиру же можно было купить за $5000. Ольга ответила «да», я — «нет». Не хотела идти в наем, хотелось что-то сделать самой.

— Это как-то в детстве закладывается, в юности? Может, комсомол сформировал лидерские качества?

— Из комсомола меня в вузе исключили за аморальное поведение — связь с женатым мужчиной. Ребенком я была ненормальным, но сама этого не понимала. Рано начала читать — тогда у нас только-только появился телевизор, я очень любила его смотреть, но родители меня надували и говорили, что мультиков в программе нет. И я, чтобы отстаивать свои права, выучилась читать по программе телепередач. К пяти годам я прочитала всю домашнюю библиотеку — цензуры не было. В голове была каша, но представления о том, кто из героев плохой, кто хороший, с тех пор не изменились.

Отец заведовал лабораторией искусственного интеллекта, мать была главным инженером проекта. Но при этом они были хиппи в душе и совершенно не интересовались нашим образованием. Мы с братом учились в обычной школе №515 с детьми рабочих ЗИЛа. К поступлению в вуз меня натаскал мамин поклонник Лев Пономарев. Сейчас он известный правозащитник, а тогда был отличным физиком. Но и к высшему образованию в семье отнеслись безалаберно — я уехала с друзьями на байдарках и пропустила поступление в университет. В итоге меня запихнули на техническую кибернетику в МИСиС, чему я была впоследствии только рада.

Национальный колорит — туда брали евреев — сопровождал всю мою учебу и мне очень нравился. Внешне хилые мальчики, но увлечения интересные: литература, андеграунд, особенно у тех, кто собирался уезжать. В нашей «рабочей» школе мы ни с чем подобным не сталкивались.

— Опыт погружения в разную среду и умение находить общий язык с разными людьми — один из факторов успеха в бизнесе.

— Возможно. Я еще студенткой вышла замуж, родила, а лет в 20, заскучав в браке, затусовалась с рок-музыкантами. В кинотеатре «Ударник» было «Рок-кабаре». Я попала в ближний круг Сергея Курехина, и мне понравилось, как живут все эти ребята. Даже стихи начала писать — единственная страничка в биографии, за которую стыдно. Стихи-то были ничего, а вот мотив… Чтобы позиционироваться не как постельная девочка, надо было что-то делать. Я села, почитала хороших поэтов, вошла в ритм и начала писать свое, приносить на тусовки. Некоторые даже хвалили. Недавно у Пелевина нашла объяснение этого эффекта в «Священной книге оборотня» — кстати, очень рекомендую, мне кажется, это одна из самых сильных книг, написанных от лица женщины. Там героиня объясняет свой способ мышления — я сама идей не произвожу, я слушаю мужчин, ловлю идею, а дальше могу доразвить, раскрасить. Это действительно женский способ мышления.

— Почему развелись?

— Муж пережил и «Рок-кабаре», и стихи. Семья сломалась на первых больших деньгах. Муж с партнерами начал бизнес, купил несколько заводов, быстро стал "новым русским". Меньше чем за год отношения между нами резко изменились, в семье стало холодно. Я взяла шестилетнего сына и ушла. При этом нужно сказать, что муж меня никак не обижал, мы до сих пор в хороших отношениях. Но развод не был его инициативой, и он меня наказал — отказался платить алименты. Я только-только сдала кандидатский минимум, и в лаборатории мне доверили рисовать интерфейсы. Пустые магазины, зарплата $30. Но трагедии не было. Наоборот, у меня был какой-то дикий драйв, желание драться.

У меня была престарелая тетка, богатая по тем временам, болонка которой изгадила всю квартиру. Я взялась все отмыть, за что мне разрешили жить на ее даче. Нашу «родовую» квартиру в центре я на эти два месяца сдала иностранцам за $900. Купила сразу же за $500 подержанные «жигули», на которых еще шесть лет ездила, а на оставшиеся мы запустили бизнес в лаборатории. Не было надрыва, все делалось по приколу, ощущение было, что все можешь. Сейчас люди живут в состоянии какого-то экзистенциального ужаса, хотя вопрос выживания так остро, как в 1991 году, не стоит. Внутри сидит, что деньги дают энергию, которую страшно потерять. Это беда нуворишских поколений в любой стране — подготовка к другому уровню материальной ответственности должна происходить постепенно.

— Что делать?

— Ты сбалансирован, если воспринимаешь деньги как инструмент для решения задач. Мы с мужем — я уже 11 лет во втором браке — в личном плане жестко ограничиваем потребление. Решили для себя, что недвижимость приобретаем только такую, которую можно обслуживать минимальными силами. У нас одна домработница, когда она в отпуске, можно обойтись пылесосом-роботом, на котором любит кататься кот. Дача тоже не дворец.

— У вас очень интересная квартира.

— Мы вообще не собирались ее покупать. Когда сыну исполнилось 19, решили его отселить. Наткнулась на объявление о коммуналке в центре, зашли взглянуть — убитая квартира, убитый подъезд, убитый двор. Но она начала сниться нам обоим. Это флигель 1807 года постройки, куда князь Голицын отселил своего сына за брак с купчихой. Здесь уникальная атмосфера — все поздравляют друг друга с праздниками.

Мы купили почти весь верхний этаж, отремонтировали подъезд, потратили на этот проект два года. Много интересного нашли — гвозди царских времен, обрывки старых газет. Дом к нам привыкал постепенно, и, видимо, мы все-таки ему понравились. Когда уезжаем и в квартире остается мама мужа, обязательно что-то случается — она уверена, что у нас живет домовой.

— В офисе много времени проводите?

— Я в него заезжаю, когда мне удобно. У меня офис внутри. Пока фирма была не очень большой, где-то до $50 млн оборота, я держала в голове всю бухгалтерию. Если ты хозяйка, то автоматом, придя в квартиру, ставишь кашу, вытираешь ребенку попу и делаешь еще кучу дел разом. То же самое с управлением. Знаю людей, которым надо вести тайм-лайн и постоянно «чекать» встречи. Мне проще держать все в голове. Если о чем-то забываю, значит не очень хотела.

— Какая ситуация была в бизнесе самой сложной?

— Никогда не знаешь, какая из них «самая». Есть некоторая сезонность неприятностей. В феврале, когда после праздников надо пополнить казну, обострение у госорганов — проверки. Государство выступает то партнером, то мелким бандитом. А в конце года, когда все крупные тендеры проходят, — коммерческие наезды.

— Женщине больнее?

— Один раз только было обидно, давно уже. За мной ухаживал один бизнесмен, дело шло к нежным отношениям. И вдруг на крупном тендере он решил увеличить свою прибыль за счет продукта, где интересы наших фирм пересекались. Человек, который чуть ли не делал мне предложение, вдруг наехал с милицией и прочими атрибутами. Я тогда четко поняла, что у крупного бизнеса психика другая — первым делом самолеты, какие-то человеческие качества атрофируются. Среди российских олигархов, например, принято еще с 1990-х взаимное кидание, система нерасчетов на конце по уже подписанному контракту. Когда сталкиваюсь, уже не реагирую эмоционально — это правила игры.

Многие олигархи, особенно сидящие на ресурсе, — несчастные люди. Жадность, растущую в геометрической пропорции, невозможно утолить. Я не понимаю, зачем все эти деньги, если тебе приходится постоянно находиться в стрессовом и униженном состоянии. Это какое-то тотальное неуважение к себе.

— Сложно с госзаказчиками работать?

— Работа с ними ничем не отличается от работы с вендорами или другими клиентами. Система тендеров более или менее оформлена: заходишь на Zakupki.gov.ru и видишь все планируемые торги. В Америке работать с госконтрактом сложнее — вы просто не найдете информации, кому что нужно, она расходится по своим. Для того чтобы попасть в этот закрытый клуб, нужно кормить определенные лоббистские команды. Cognitive Technologies разрабатывает концепцию умного города для Сколково.

— Что там сейчас происходит? У меня такое ощущение, что к саммиту G8 в 2014 году можно успеть построить только недвижимость, а не город-сад.

— Для меня этот проект — тяжелое переживание. Если то, что задекларировано, не осуществится, это будет очень плохо для общества. Обманы доверия в случаях, когда ты поднял миллион человек под свою идею, приводят к тому, что ломается механизм и в следующий раз никто за тобой не пойдет. И у нас не будет иного выхода, кроме возврата к диктатуре и рабству, никого уже идеей не поднимешь. Основная проблема Сколково: там нет команды, заинтересованной в конечном результате. Поэтому нет процедур контроля, раздача денег неэффективна.

— Вы обучаете предпринимательству студентов МИСиС. Это социальная нагрузка?

— Нет волшебных гномиков, которые найдут и приведут к тебе человека, который кинул свою предыдущую компанию, но не кинет твою. Так что менеджеров надо растить внутри. И когда года два назад проблема кадров встала остро, я пошла в МИСиС. Сыграла роль и личность ректора Дмитрия Ливанова, который теперь министр образования. Он молодой, толковый, со спортивной злостью — альпинист. И самостоятельный, ни на кого не оглядывается.

Мы договорились, что в своем курсе по созданию предприятия я буду честно рассказывать, что такое взятка, наезд, как на него реагировать. Из 85 человек активно работали 40. Я довольна результатом. Шесть человек получили от нас грант и создали фирму, которая занимается программами навигации судов. Еще шестеро работают сейчас в наших структурах и быстро растут.

Ребята заставили мои мозги шевелиться. Чем более стабильная у тебя ситуация, тем ленивее двигать головой. А мозг при отсутствии тренировки провисает, как и мышцы.

— Есть еще секреты, как его тренировать?

— Адреналиновый всплеск, изменение монотонного ритма жизненно необходимы. Кстати, первый рывок у меня в жизни был, когда я сидела дома с ребенком. Всем мамам на заметку. Первый год, когда идет интенсивное развитие ребенка, ты, читая и объясняя ему окружающий мир, вместе с ним развиваешься. У меня тогда мозг раскрылся — случился интеллектуальный скачок в работе над диссертацией.

— Вы отошли от оперативного управления компанией. Трудно было?

— Когда долго занимаешься бизнесом, становится скучно — все повторяется. Поэтому нужно ловить время, когда ты уже позевываешь. Как только я за собой это заметила, тут же свалила. Нельзя заниматься тем, чем не хочется. Теперь работаю только с интересными мне людьми.

— Какие цели ставите для себя в бизнесе?

— Мы изначально ставили задачу по созданию лидера отрасли — в России не так много производителей софта, работающих на крупных проектах. Потом обнаружили, что стали первым парнем на деревне, а в мире никому не интересны. Возникла цель работать там. Есть амбиции, и для меня они важны.

Мне нравится создавать новые сущности — когда в результате приложения усилий, денег, энергии возникает новый продукт. Я сторонник марксистской теории перехода количества в качество, всем сотрудникам говорю, что, если долго мучиться, что-нибудь получится. Но бывает, что очень долго мучаемся, результата достигаем, а кайф не наступает. Думаю, в формуле Маркса не хватает времени: есть оптимальная точка перехода количества в качество — если переход случился вовремя, то будет резонанс и кайф.

— И что нужно, чтобы поймать момент?

— У человека обычно сбита система управления — и системой воспитания, и окружающей средой. (Так что чем меньше ребенка воспитываешь, тем лучше. Я со своим, по крайней мере, так поступала и считаю, что результат замечательный.) Но даже при сбитой системе наладить контакт с собой можно. У меня почти одновременно заболели раком близкая подруга и мама. Подруга человек дисциплинированный, передалась врачам, началось хождение по мукам. А мама — хиппи. Мы ее на операцию с большой опухолью еле-еле отправили. А после первой же химии она сказала, что с нее хватит, она себя сама вытащит — и получилось.

Рак — это сбой в системе управления, просто организм по каким-то причинам дает команду убивать себя. Старость тоже наступает, когда человек сам принимает решение стареть. Мы по Сколково работаем с Биллом Хатчисоном, ему 74, у него пять дочерей, много внуков. Он каждую неделю летает из Канады, ведет переговоры по 3–4 часа и еще успевает щипать официанток за задницу. Уверен, что лет 50 у него в запасе еще есть, любит жизнь и чувствует себя молодым. А есть люди, которые в сорок начинают умирать.

Ни в жизни, ни в бизнесе без контакта с собой никакого щелчка, попадания в ритм не будет — это как под потолок взлететь.

Ссылка на источник

 

« пресса о НАИРИТ